— Нет, мам, я думаю, что мы все-таки не будем звать дядю Ваню на свадьбу. Я видела его единожды, и то, в не самом хорошем состоянии духа. Он был пьян в стельку и подрался с официантом ресторана, в котором мы отмечали папин юбилей. Бедный парень отхватил за опрокинутую вилку, зато шумихи было, словно, тот предал Родину, — девушка сидела на бардовом диване, поджимая ноги под себя, теребя бахрому на декоративной подушке с изображением розовых пионов. Она говорила громко и внятно, но в постоянных паузах и вздохах была ощутима тревога, правда, что стало причиной переживаний, даже для самой шатенки было загадкой.
Глаза метнулись на настенные часы, что давно перевалили за десять часов вечера, а нетронутый ужин, лежавший на кухонном столе, раззадорил и без того шаткие нервы невесты, переживающей пятый месяц беременности, заставляя её уставший рассудок рисовать ужасные картины. Девушка глубоко вздохнула, поднося раскрытую ладонь ко лбу, зарываясь пальцами во вьющихся волосах.
— Хорошо, дочь, я поняла тебя. Значит, дядя Ваня отпадает. Да и маловероятно, что он смог бы приехать…. У него там сейчас Танька на сносях, вот – вот родит. Ну, Танька, это дочь его младшая. Помнишь, Вы как-то в детстве играли? У нас еще фотография есть, где вы в песочнице ковыряетесь. На тебе шапочка желтенькая, ты прям, как цыпленочек, а она в голубых ползунках в белый горошек, — защебетала, увлеченная темой, женщина, пересказывая жизнь дальних родственников.
— Да, мам, помню, — выпуская воздух сквозь едва приоткрытый рот, произнесла шатенка, зажмуривая глаза. В груди что-то постепенно сжималось, пульсируя. Чувство необъяснимого страха подбиралось к горлу, но Маша списала все это на подозрительный йогурт, что она съела накануне.
— Мань, ты чего? Снова токсикоз? Так ты выпей тот коктейль, про который я тебе говорила. Вот я когда с тобой ходила, только им и спасалась. Мне его папина бабушка посоветовала. И, как рукой сняло, представляешь?! Ты попробуй, попробуй, хуже не будет, — по ту сторону провода послышался задорный голосок Машиной мамы, кот