Агне в очередной раз упала – подтаявшая было за день тропинка от деревни к ее дому, схватилась свежим льдом, по которому разъезжались ноги даже у здоровой Богданки.
- Вставай. – Натужно прокряхтела девочка, поднимая ведьму. – Недолго осталось.
Но бесчувственное тело никак не реагировало на уговоры.
Богданка аккуратно положила Агне на землю, и, сев перед ней на колени, приложила ухо к груди.
«Дышит». - Мелькнула мысль, и тут же уступила место другим, более важным.
Сначала она попыталась поднять ведьму на плечи, и донести ее до дома – поросшая мхом крыша уже виднелась за деревьями, но через несколько шагов бросила эту затею, и сошла с тропы в поисках подходящего для волока ельника.
Она еще на выходе из деревни обратила внимание, что весь наст был усыпан волчьими следами, поэтому старалась не отходить далеко и все время оглядываться на свою наставницу.
Вязала волок она уже в сумерках. Дотащила свою поклажу до калитки – в кромешной тьме.
Дом их встретил тишиной и звенящим холодом. Дверь промерзла покрылась инеем с внутренней стороны. Богданка заволокла Агне в комнату, и, насколько могла, бережно уложила на заправленную постель.
Ведьма дышала натужно, с хрипом, от ее кожи исходил сильный жар.
Девочка сначала зажгла лучину, потом принялась за очаг. Околевшие пальцы не слушались ее, поэтому, когда в очаге, наконец, разгорелся маленький огонек, который зябко жался к выложенной камне стене очага, Богданка старалась даже не дышать в его сторону, то и дело подкладывая ему сухой травы для растопки.
Постепенно по комнате начало раздаваться уютное потрескивание, а затем начало расползаться тепло, но делало оно это так медленно и осторожно, словно боялось быть изогнанным из дома.
Желудок Богданки заурчал, и она попыталась вспомнить, когда в посланий раз ела. Вчера в обед.
Пожаловаться
