ЗАДАЧА
Приложение о безопасности и обращении с данными — документ, который подрядчик судебной поддержки передаёт юридической фирме до получения первых материалов. В нём 17 разделов: место хранения, шифрование, цепочка передачи, порядок действий при инциденте, сроки уничтожения, обращение с материалами, защищёнными профессиональной тайной, требования третьих лиц.
Документ нужен был в двух редакциях: английской — для американских фирм, русской — для клиентов из СНГ. Это не перевод для ознакомления. Обе редакции рабочие, и клиент принимает ту, которую получил.
Отсюда требование: русская версия должна порождать те же обязательства, что и английская. Не «примерно то же самое», а буквально — раздел за разделом, срок за сроком.
В ЧЁМ СЛОЖНОСТЬ
Документ построен на американских правовых институтах, у части которых нет русского эквивалента. Дословный перевод здесь опаснее непонятного текста: читатель узнаёт знакомое слово и подставляет своё понятие вместо чужого.
ЧТО БЫЛО СДЕЛАНО И ПОЧЕМУ ИМЕННО ТАК
Стороны. Provider и Client переданы как Исполнитель и Заказчик, а не Поставщик и Клиент. В российском и кыргызском праве договор возмездного оказания услуг использует именно эту пару, и юрист читает её без усилия. «Клиент» в тексте договора звучит как маркетинг, а не как сторона обязательства.
Институты без эквивалента оставлены по-английски с описательной русской формулировкой: attorney-client privilege, attorney work product, subpoena, litigation hold, Business Associate Agreement. Русская «адвокатская тайна» и американская привилегия отношений адвоката и доверителя — разные институты, с разным объёмом и разными основаниями утраты. Подмена одного другим создала бы ложное соответствие в документе, где от точности зависит объём обязательств.
Material breach — существенное нарушение. Это термин Гражданского кодекса, дающий право на расторжение. Калька «материальное нарушение» в русском не значит ничего, а именно этот пункт даёт заказчику право прекратить работу немедленно.
Protective order — охранное предписание суда. Прямого аналога нет. Формулировка выбрана так, чтобы читалась однозначно и не подменялась российским обеспечительным институтом.
Chain of custody — цепочка передачи и хранения, а не «цепочка сохранности доказательств»: последнее относится к уголовному процессу и в договоре подрядчика прозвучало бы не по делу.
Processing — обработка. Термин совпадает с понятием из законодательства о персональных данных, где он у́же. Решение сознательное: раздел 1 документа даёт собственное определение через перечень действий, и оно шире законодательного. Термин, определённый в самом документе, применяется в этом значении.
Сквозная согласованность. Четыре определённых термина — Материалы Заказчика, Производный результат работ, Рабочие файлы, Обработка — встречаются почти в каждом разделе. Любое отклонение в одном месте ломает связку определений и порождает спор о том, что именно охватывается сроком уничтожения.
ОБЪЁМ
17 разделов, около 19 тысяч знаков в английской редакции и 40 тысяч в русской. Нумерация разделов и структура совпадают, чтобы обе версии можно было положить рядом и сверять построчно.
РЕЗУЛЬТАТ
Две рабочие редакции одного документа, каждая пригодна к передаче клиенту без оговорок о том, что она является переводом. В галерее — по пять страниц каждой версии, парами: 1 и 6, 2 и 7 и так далее показывают одни и те же разделы на двух языках.
ГРАНИЦЫ РАБОТЫ
Я не юрист. Перевожу и веду терминологические решения, но не составляю документ, не оцениваю применимость условий к конкретной ситуации и не даю заключений о правовых последствиях формулировок.
О ДОКУМЕНТЕ
Это мой собственный операционный документ, а не клиентский. Публикую его именно поэтому: показать работу с переводом договорного текста, не раскрывая ничьих материалов.
ПОРЯДОК РАБОТЫ
1. Сначала прочитать документ как документ, а не как текст. До перевода я прошёл по всем 17 разделам и составил карту связей: какой раздел на какой ссылается, где определённый термин появляется во второй раз, где срок из одного пункта управляет действием из другого. В договорном тексте предложение почти никогда не автономно, и переводить его в отрыве от связей — значит гарантированно порвать одну из них.
2. Реестр терминов до начала перевода, а не по ходу. Каждый термин, встречающийся более одного раза, получил единственный русский вариант, зафиксированный заранее. Дальше по тексту он не варьируется ни разу — даже там, где синоним звучал бы естественнее. В договоре разнообразие формулировок читается не как стиль, а как указание на разные понятия.
3. Отдельное решение по каждому институту без эквивалента. Для терминов американского права я не искал ближайшее русское слово, а проверял, совпадает ли объём понятия. Где не совпадает — термин остаётся по-английски с описательной русской формулировкой рядом. Правило простое: если русское слово заставит юриста подставить своё понятие вместо чужого, слово не подходит, каким бы точным оно ни казалось.
4. Сохранение структуры номер в номер. Разделы, подпункты и порядок абзацев в двух редакциях совпадают полностью. Это не эстетика: клиент, у которого на руках обе версии, должен иметь возможность сверять построчно, а внутренние ссылки вида «в порядке раздела 11» обязаны вести в одно и то же место в обеих.
5. Проверка определённых терминов сквозным проходом. Четыре термина определены в первом разделе и дальше работают как связка: изменение одного из них в любом месте меняет объём обязательств в другом. Отдельным проходом я проверил каждое их появление в обеих редакциях — не по смыслу, а механически, по совпадению формулировки.
6. Проверка чисел и сроков отдельно от текста. Все сроки, часы, дни и количества сверены попарно между редакциями, вне чтения. Смысловая вычитка такие расхождения пропускает: фраза читается гладко независимо от того, стоит в ней 24 часа или 48.
7. Проверка обратной читаемости. Финальный проход — чтение русской редакции без взгляда на английскую. Задача другая: не «соответствует ли оригиналу», а «звучит ли это как документ, написанный по-русски». Перевод, который выдаёт себя синтаксисом, теряет половину силы, даже будучи точным.
ПРИНЦИП
Перевод договорного текста отличается от любого другого одним: ошибка здесь не искажает смысл, а меняет объём обязательства. Неточно переданный срок — это другой срок. Неточно переданный термин — это другое основание для расторжения.
Поэтому решения принимались в пользу однозначности, а не гладкости. Там, где выбор стоял между красивой формулировкой и той, которая читается единственным образом, выбиралась вторая.
ЧТО ОСТАЁТСЯ ЗА МНОЙ И ЧТО НЕТ
Я отвечаю за то, что русская редакция порождает те же обязательства, что и английская, и за обоснование каждого терминологического решения. Я не оцениваю, применимы ли условия документа к конкретной ситуации, и не даю заключений о правовых последствиях формулировок — это работа юриста, и в самом документе это оговорено.
ЧТО ПОЛУЧИЛОСЬ
Две рабочие редакции одного документа — русская и английская. Каждая пригодна к передаче клиенту как самостоятельный документ, без пометки «перевод» и без оговорок о том, что при расхождении главенствует оригинал.
17 разделов, совпадающая нумерация, совпадающая структура абзацев. Обе версии кладутся рядом и сверяются построчно — именно так их и будет читать юрист клиента, если решит проверить.
ЧТО ЭТО МЕНЯЕТ НА ПРАКТИКЕ
Документ работает до начала работ, а не после. Он отправляется вместе с коммерческим предложением, и клиент видит, как обращаются с его материалами, ещё не передав ни одного файла. Русскоязычному заказчику не приходится разбирать английский текст, американскому — не приходится верить переводу на слово.
Совпадающая нумерация даёт ещё одно: в переписке можно ссылаться на пункт по номеру, и обе стороны попадают в одно место независимо от того, какую версию открыли. Для документа, который цитируют в согласованиях, это не удобство, а условие применимости.
И главное — терминологические решения зафиксированы и обоснованы. Если юрист клиента спросит, почему attorney-client privilege оставлен по-английски, а не переведён как «адвокатская тайна», ответ есть, и он не про стиль, а про разный объём понятий.
ГДЕ ЭТОТ ПОДХОД ПРИМЕНЯЕТСЯ ДАЛЬШЕ
Порядок работы не привязан ни к теме документа, ни к паре языков:
— договоры и приложения к ним, где обе редакции рабочие;
— соглашения о конфиденциальности и NDA для трансграничных сделок;
— политики и регламенты, которые компания применяет в нескольких юрисдикциях;
— условия оказания услуг, публикуемые на нескольких языках;
— документы, где одна сторона составляла текст в своей правовой системе, а исполнять его будут в другой.
Общее у всех этих случаев одно: перевод не для ознакомления, а для применения. Там, где текст будут цитировать, а не читать, требования другие.
КОМУ ЭТО НУЖНО
Компаниям, работающим с контрагентами в двух правовых системах, где обе стороны должны понимать документ одинаково. Юридическим и консалтинговым практикам, ведущим клиентов на нескольких языках. Подрядчикам, которые передают свои условия иностранному заказчику и не хотят, чтобы документ читался как перевод.
Отдельно — тем, кто уже получил перевод и сомневается в нём. Сверка готового перевода с оригиналом на предмет расхождений — самостоятельная услуга, и часто более срочная, чем новый перевод.
ФОРМАТ РАБОТЫ
Перевод документа целиком либо проверка уже готового перевода. Реестр терминологических решений передаётся вместе с результатом — по нему видно, где выбор был очевиден, а где принималось решение и на каком основании. Объём и срок оцениваю по документу до начала работы.
