Химик во мне умер, не успев родиться.
Я ничегошеньки не понимала в химии, но уроки ждала неистово.
Смешная маленькая женщина, над которой смеялись все студенты – от первокурсников до выпускников, обладала знаниями, которые превращали ее в богиню. В моих глазах.
В ожидании главного, мимо ушей пропускала я темы уроков и машинально записывала какие-то бесполезные и непостижимые для чистого гуманитария вещи:
- В избытке соляной кислоты растворили магний массой 6 г и цинк массой 6,5 г. Какой объем водорода…
- Лариса Семеновна, а когда будет про драгоценности?
Инка спасает нас от скуки, сейчас вся группа вздохнет с облегчением.
Кудряшки на прическе химички вздрагивают, она, словно ждала этого вопроса. Голос ее преображается, глаза молодеют – наблюдать эти метаморфозы мне никогда не надоедает.
- А какие тонкие изделия из арагонита папа привозил из Карловых Вар! Но лучше всех были васильковые сапфиры с острова Цейлон и замечательные густые изумруды из Колумбии.
Я едва дышала. Пленительная музыка слышалась в этих словах!...Что за сапфиры такие, аметисты с яшмами. Должно быть, они так же прекрасны, как их название.
- Все самоцветы, которыми восторгались иноземцы, попадали на Русь из Византии, из Бухары, с запада. Своего камня Россия еще не имела, и надо было, чтобы получило развитие в России горное дело, чтобы страсть к роскоши и пышному строительству, охватившая придворное общество во второй половине XVIII века, побудила к поискам и открытиям.
На дворе был 1993 год. Провинциальная девочка грезила уроками химии.
